-



RUSSIAN ENGLESH

Эдуард ДЯДЮРА: «ХОР - ЭТО МОРЕ, ОРКЕСТР - ОКЕАН, А ВМЕСТЕ - ВСЕЛЕННАЯ»

Гастрольная география дирижера, хормейстера, композитора и педагога Эдуарда Дядюры охватывает практически все города России, а также Украины, Эстонии, Казахстана. О богатом опыте сотрудничества со многими российскими симфоническими оркестрами, взгляде на профессию дирижера и своем профессиональном становлении музыкант рассказал «Играем с начала».

- Маэстро, какие недавние события в своем творческом графике вы бы хотели выделить?

- 12 апреля у меня был концерт в Нижнем Новгороде, посвященный 110-летию со дня рождения Арама Хачатуряна, с оркестром Нижегородской филармонии и участниками знаменитого Трио имени Хачатуряна - Армине Григорян (фортепиано), Карэном Шахгалдяном (скрипка) и Кареном Кочаряном (виолончель). В конце апреля впервые в Ростове я исполнил Четвертую симфонию Брукнера с Ростовским академическим симфоническим оркестром. Я пригласил на этот же концерт Валерия Ворону - ректора ГМПИ им. М.М. Ипполитова-Иванова, который с большим удовольствием принял предложение выступить в качестве солиста в Первом скрипичном концерте Прокофьева.

А на 10 июня мы с Аркадием Шилклопером запланировали интересный проект в Саратове - он предложил исполнить музыку рок-группы Yes на валторне и с симфоническим оркестром. Шилклопер - уникальный музыкант, и я думаю, что этот концерт станет событием для Саратовской филармонии. Там же у меня должен состояться концерт с тенором Евгением Южиным - предложение это поступило буквально на днях, и я с удовольствием согласился.

- Удается ли проводить столько репетиций, сколько требуется, и насколько репетиционный процесс значим для вас?

- Стандартный пакет - это четыре репетиции с оркестром. Этого времени достаточно, чтобы подготовить программу (конечно, речь не идет о симфониях Малера и Брукнера). Если мне предлагают только одну репетицию перед концертом, от таких проектов я всегда стараюсь отказаться. Оркестр должен привыкнуть к дирижеру, узнать его руки (привыкнуть к ним), а самое главное - интерпретацию и философию произведения. Концерт - это просто наведение лоска, а вся музыка - строй, ансамбль, баланс, штрихи, тембр и краска оркестра - создается на репетиции.

Как-то меня пригласили продирижировать «Евгением Онегиным» в Харьковском театре оперы и балета - у меня должно было быть три полноценных репетиции, но они сорвались из-за отключения электричества, а поскольку была зима, без отопления работать было невозможно. Электричество включили только на спектакле, и всю оперу мне пришлось собирать уже непосредственно во время исполнения. Должен сказать, это был непростой эксперимент - конечно, и оркестр, и певцы исполняли «Онегина» сотни раз, но ведь у меня свои темпы, к которым они не привыкли, своя трактовка музыкальных фраз и так далее. Спасала только мануальная техника, но о полноценном творчестве говорить не приходилось - не у всех солистов такие крепкие нервы, чтобы с первого раза исполнить свои партии в новой, незнакомой для них интерпретации.

- Как часто вы прибегаете к слову на репетициях?

- Как учил мой педагог Ю.И. Симонов, остановка оркестра - это ЧП, и прибегать к этому нужно только в самых редких случаях. На первой репетиции, пока еще музыканты не знают моих художественных задач, бывает, что несколько минут приходится говорить. Но в основном, конечно, профессия дирижера - это движения рук, мимика, жесты, эмоции и пластика.

Я однажды сотрудничал с оркестром Новосибирской филармонии, художественным руководителем которого был великий А.М. Кац. Это невероятно управляемый оркестр: на первой репетиции мы играли «Половецкие пляски» Бородина, и музыканты - причем все - шли за каждым моим движением. Как будто управляешь дорогим автомобилем, который полностью реагирует на все твои пожелания. Когда оставалось несколько тактов до окончания «Плясок», я мысленно задал себе вопрос - а что сейчас говорить оркестру, ведь он практически все сыграл идеально.

А бывает и так, что берешь первый аккорд - скажем, в «Ромео и Джульетте» Чайковского - и понимаешь, что тут надо минут на десять отпускать оркестр и работать с четырьмя исполнителями - двумя кларнетами и двумя фаготами, - чтобы строить этот хорал. Иногда из-за квинты у контрабасов, которой открывается его же Шестая симфония, приходится вызывать всю группу музыкантов на час раньше, чтобы выровнять ее звучание и по строю, и по балансу. Каждая нота имеет свою краску и значение, и дирижер, как композитор, должен это понимать и уметь объяснить оркестру, как добиться нужного звучания.

- Сегодня многие знаменитые дирижеры часто гастролируют, сотрудничая с разными оркестрами и практически оставляя свой оркестр второму дирижеру. Насколько зависит звучание оркестра от того, какой перед ним дирижер?

- Когда в коллективе есть постоянный главный дирижер, подчеркиваю - постоянный, который постоянно работает с оркестром - как А.М. Скульский в Нижнем Новгороде, М.А. Аннамамедов в Ярославле, А.В. Сладковский в Казани, - оркестр постоянно находится в тонусе, держит высокий профессиональный уровень. А если главный дирижер приезжает раз в месяц или еще реже, каким бы знаменитым и профессиональным он ни был, уровень оркестра всегда будет желать лучшего. Необходим ежедневный и колоссальный труд - тогда и будет результат.

Задача, которую я ставлю перед собой в любой встрече с оркестром, - постараться за несколько репетиций сделать его звучание более качественным. Я часто экспериментирую на репетициях - например, «разворачиваю» оркестр: первые пульты садятся назад, а последние - вперед. У музыкантов - стресс: тот, кто много лет только подыгрывал, понимает, что сейчас придется играть по-настоящему. Это производит колоссальное воздействие на оркестрантов, они берут домой ноты, понимая, что завтра любой из них может оказаться на этом месте. Иногда я выбираю несколько пультов из струнной группы - допустим, третий пульт виолончелей и четвертый пульт вторых скрипок - и прошу их сыграть какой-нибудь музыкальный фрагмент, объясняя, что хочу услышать баланс между ними и понять, слышат ли они друг друга. За пять дней такой практики оркестр начинает оживать. Конечно же, требуется полная самоотдача дирижера на репетиции, с концертными эмоциями и страстью, и доскональное знание партитуры. Когда каждый оркестрант освоил предложенный ему музыкальный материал на репетиции и знает все, что от него хочет дирижер, тогда и на концерте он полностью отдается музицированию, становится частицей единого организма, который рождает Музыку!

- Многие дирижеры берут в руки палочку после какого-то инструмента. А как это было у вас?

- Изначально я учился хоровому дирижированию - я полюбил эту профессию еще в музыкальном училище, потом окончил Российскую академию музыки им. Гнесиных как хоровой дирижер. Был главным хормейстером Хоровой капеллы России им. А.А. Юрлова, руководил академическим хором в МГУКИ. И эта работа приносила мне большое удовольствие. А к симфоническому оркестру я пришел, можно сказать, случайно. Однажды незадолго до концерта в Малом зале Московской консерватории, где мы с моим университетским хором должны были исполнять «Глорию» Вивальди под рояль, я гостил у генерал-лейтенанта Виктора Васильевича Афанасьева - тогда он был главным военным дирижером Военно-оркестровой службы ВС России. И он мне предложил: «А возьми на концерт мой оркестр!..». Я благодарен этому замечательному человеку и музыканту. Потом с оркестром Министерства обороны РФ я много сотрудничал - мы сыграли и Реквием Моцарта, и Реквием Верди, и «Кармину Бурану» Орфа... Очень люблю кантатно-ораториальные жанры - реквиемы, мессы, все, что связано с хором, и хоровое образование мне помогает в работе. Позже я прошел школу симфонического дирижирования у замечательного педагога - Юрия Ивановича Симонова, у которого пять лет учился и работал в Академическом симфоническом оркестре Московской филармонии.

В планах - снова исполнить в Москве Девятую симфонию Бетховена, объединив несколько хоровых коллективов, как я это уже сделал несколько лет назад в БЗК, когда на сцене собрались Хоровая капелла России им. А.А. Юрлова, Русский хор им. А.В. Свешникова, Московский областной хор им. А.Д. Кожевникова, Академический камерный хор МГУКИ и Камерный хор студентов МГК им. П.И. Чайковского. Хор - это море, оркестр - океан, а все вместе - это вселенная. И когда звучит оркестр, хор и солисты - охвачен весь спектр существующих в мире музыкальных тембров и красок.

- Насколько отличается техника хорового дирижера от симфонического?

- Отличается, безусловно. Хоровое пение основано на дыхании, здесь дирижер должен дышать вместе с хором, у него должны быть мягкие руки, более гибкое звуковедение. Оркестровое дирижирование требует более четкой ритмической сетки, ясного показа сильной доли - меня об этом просили сами музыканты, когда я только начинал дирижировать оркестром. И, конечно, спектр физических и эмоциональных «вливаний» в случае с симфоническим оркестром гораздо шире...

- Последнее время вас привлекает сфера эстрадной музыки - с чем это связано?

- К сожалению, сегодня этот жанр загнан в рамки необходимой форматности и весьма опошлен, но ведь все мы помним прекрасные образцы советских песен с глубокими текстами и красивыми мелодиями, на которых мы выросли! Для меня сочинение такой музыки - еще одна грань творчества. Более десяти лет назад я написал «Поэму любви» для эстрадно-симфонического оркестра, хора и солистов и исполнил ее в Большом зале Московской консерватории с большим успехом. У меня накопилось много музыкального материала, и поскольку моя дочь Виолетта учится эстрадному вокалу и стремится стать эстрадной певицей, я решил представить публике свои песни в ее исполнении. К Новому году мы планируем выпустить альбом из моих сочинений (кстати, все песни можно послушать на моем сайте diadiura.com в разделе «Композитор»). Если музыка, будь то классическая или эстрадная, затрагивает сердца людей, делает их жизнь лучше и светлее, - значит, мы занимаемся нужным и правильным делом!

Мусаелян Елена 2014-06-17

 

 

Eclectic № 2 (006) (март 2013)

Маэстро в ОКЕАНЕ Музыка - его стихия, оркестр - команда корабля. Он умеет повести музыкантов за собой так, чтобы слушатель был захвачен происходящим, погрузился в стихию, но испытывал не ужас, а безграничное наслаждение. Эдуард Дядюра - дирижер по профессии, по призванию, по любви. Музыка не приходит к человеку внезапно — и в музыку приходят не случайно. Обычно это детские истории, в которых можно разглядеть связь поколений, иначе любви и понимания не возникнет. Когда Эдуарду было 6 лет, бабушка сделала ему царский подарок — купила фортепиано. На этом инструменте он занимался 12 лет. Музыкальная школа. Днепропетровское музыкальное училище. Российская академия имени Гнесиных по классу хорового дирижирования, затем оперно-симфоническое дирижирование — Эдуарл учился упорно и целенаправленно. В 21 год его пригласили на должность главного хормейстера в хоровую капеллу России им. Юрлова, позже стал руководителем академического хора университета культуры.

А в 2001 году получил приглашение от Марка Горенштейна на должность второго дирижера в симфонический оркестр «Молодая Россия». Так в 27 лет Эдуард Дядюра встал за пульт симфонического оркестра. Но кроме упорства нужна была еще удача, Эдуард вспоминает: «Уже работая дирижером, на телеканале «Культура» я увидел трансляцию концерта оркестра Московской филармонии. Дирижировал великий Юрий Симонов. Я немедленно собрался, сел в машину и поехал в консерваторию. Помню как сейчас — я нашел Симонова и сказал ему: «Я хочу у Вас учиться!». Он пригласил меня на мастер-класс в Будапешт, после чего стал обучать симфоническому дирижированию. Впоследствии я стал работать вторым дирижером в симфоническом оркестре Московской государственной академической филармонии. Это были самые ценные годы обучения. Четыре года быть рядом с настоящим мастером и педагогом! Я очень горжусь тем, что Юрий Симонов называет меня одним из лучших своих учеников». Эдуард с удовольствием рассказывает о своей профессии, погружая нас в музыкальную реальность. Так интересно, как видится мир с дирижерского пульта. Ведь дирижер стоит спиной к публике — лицом к оркестру. Он видит вместе с нами, слушателями, будущее, и досконально знает, что было в прошлом — как создавалось произведение, как его раньше исполняли, что уже может оркестр, и на какие высоты он их за собой поведет. Мы беседуем с известным дирижером о музыке и музыкантах, о трудностях и наградах профессии, о творчестве и самореализации. Для чего нужна музыка современному человеку?

Музыка — концентрированное переживание, которое необходимо в данный момент человеку. Если человек находится в состояние влюбленности, ему нужна музыка романтичная, он будет ее искать как отголосок своих чувств. Музыка связывает нас ассоциативно с жизнью: знакомые мелодии напоминают сюжеты из прошлого. Для развития человека, для его обогащения духовного нужна классическая музыка. Я это говорю не потому, что я дирижер. Уже даже ученые доказали, что классическая музыка повышает интеллект. Не останется ли классическая музыка уделом уходящего поколения, современная - отдельных интеллектуалов? Классическая музыка — это отдельный вид искусства.

Есть небольшая прослойка людей, которым действительно нравится классика. Она есть и будет. Слушая поп-музыку, тебе не нужно напрягаться. На концерте же классической музыки слушатели напрягаются, музыка заставляет задуматься, погрузиться в нее. И, во-первых, ее нужно понимать. Во-вторых, нужно быть подготовленным. С детства родители должны прививать любовь к классической музыке. А вот с годами человек и сам приходит к этому. Он чувствует потребность пойти в театр, послушать классику, почитать

Разумеется, есть такие индивиды, которым не чувствуют такой потребности. Большинство людей относятся скептически к классической музыке, но она все равно будет жить столько, сколько будет человечество. Можно ли сравнить современную музыку и актуальное искусство? В классической музыке сейчас есть направление — современная музыка. Есть ряд композиторов, которые хотят удивить публику своим талантом. Но давайте посмотрим, в чем выражается этот талант? Например, они пишут музыку для кастрюли с оркестром или для табуретки. Таким образом, композиторы стремятся эпатировать публику шумовыми эффектами, только и всего. Необычно, да, но лично мне трудно назвать это музыкой. Это шум, гам, ритмический каламбур и хаос. В Москве сейчас проходит много выставок современных дизайнеров и художников. На подобных вернисажах можно увидеть подделки из мусора, туалетной бумаги, железа. Они какой-то треш лепят, лишь бы чем-то удивить. Люди просто не могут сделать нечто подобное произведениям великих творцов и тем более на их уровне. Мне кажется, это связано с современной жизнью. Ведь еще век назад люди ездили на лошадях и грелись от огня печи. И вот резкий скачок науки, техники — мобильные телефоны, Wi-Fi, флешки, компьютеры. На мой взгляд этот прогресс во всех сферах жизни человека подавил творческие гены, все то, что было естественно сложено природой и Богом. Современная техника — это, конечно, хорошо и необходимо, но это настолько развращает и отдаляет от настоящего искусства... Есть хорошие современные композиторы, которые пишут классическую музыку... но все равно это не то. Музыкальный эфир радиостанций и телевидения - это тот поток, которым кормят насильно. Снижение его музыкального качества - это политика или просто тренд к тотальному упрощению? Вопрос сложный, поскольку я с этим уже много раз сталкивался, и многие композиторы с этим часто сталкиваются. В современном менеджменте есть определенный шаблон или другими словами «формат». Есть масса замечательных композиторов, исполнителей, певцов и певиц, которые могут развивать музыку, обогащать, украшать, делать ее более качественной и красивой, но вот слово «формат» — это как тюрьма для настоящих артистов. Многие мои знакомые пытаются свои песни продвинуть, звонят на радиостанции, отправляют песни и получают ответ — это «не формат». Возникает вопрос — а что такое формат? Неужели это те глупые бессмысленные песни, которые я часто слышу по радио? Пять- шесть раз в день! Какую они несут художественную ценность, какое переживание?!

Так что такое формат, ваши размышления? Это сенсация. Цель сенсации — не написать красивую песню типа «Любовь похожая на сон», а эпатировать. В форматной песне должны быть какие-то абсурдные слова, мелодия из трех нот и настроение — вызов обществу. И все, это будет бомба, хит! Из этого выплывает такая нехорошая взаимосвязь — подобные песни нравятся людям, а радиостанции, ориентируясь на вкусы массы, крутят эти песни по радио. Если на радио уберут вот эти «форматные» песни и будут чаще ставить действительно красивые, лирические композиции, то людям привьют хороший музыкальный вкус. Они будут вынуждены слушать хорошую музыку, вникать в слова, мелодию и смысл. Не кажется ли вам, что музыканты - это люди особой, другой породы? Они мыслят не так не музыканты? Есть ли свой замкнутый мир, где есть взаимопонимание, или вы легко общаетесь с людьми других профессий? Музыканты — те же самые люди, просто их Бог наградил талантом любить и творить музыку. Я общаюсь с людьми любых профессий и чувствую полное взаимопонимание с их стороны. Те же самые мозги, нравы и мысли. А как же общеизвестная «ранимость» людей искусства? Музыканты, безусловно, очень ранимы и эмоциональны. Они все тонко воспринимают, не так, как люди других профессий. И, по большому счету, музыкант, настоящий музыкант, ничем не сможет заниматься, кроме музыки. Очень сложно, когда он бросает свою профессию и пытается построить карьеру в другой сфере... Какой он - идеальный дирижер?

Идеальный дирижер прежде всего — музыкант с большой буквы. Он обладает исключительными музыкальными знаниями, талантом, энергетикой, харизмой, даром руководителя, психолога и постоянно совершенствует свою технику. В оркестре от 70 до 100 совершенно разных исполнителей, со своим мышлением, характером и темпераментом. Дирижер должен быть на порядок выше самого лучшего музыканта. Он должен убедить каждого члена оркестра в своей трактовке исполнения произведения. Насколько сейчас престижна профессия дирижера? Профессия дирижера — очень престижна. Более того, дирижером сейчас быть модно. Многие музыканты бросают играть на своих инструментах и идут в дирижеры. Единственная проблема современного поколения молодых дирижеров — желание овладеть профессий стремительно и сразу же стать известными. На мой взгляд, это неправильно. В этом прослеживается деградация нашей профессии. Искусству дирижирования нужно долго и поэтапно учиться. Лично для меня, дирижирование — смысл моей жизни. Как проходит подготовка к концерту? Чтобы передать задумку композитора, его эмоции и переживания в музыке, необходимо знать как жил композитор, в какую эпоху и в какой стране. Жизнь обязательно накладывает свой отпечаток на творчество и стиль композитора. Например, Мендельсон был из богатой семьи, он ни в чем не нуждался и музыка Мендельсона — позитивная и воодушевляющая. Джузеппе Верди, напротив, жил в бедности, он потерял жену и детей. Ему приходилось прикладывать множество усилий для того, чтобы реализовать себя. Дирижер изучает жизнь и становление композитора, его композиторский почерк. Пропускает через себя его музыку, вникает в то, как создавалось музыкальное произведение и реализует свою трактовку произведения. Когда трактовка готова, дирижер начинает репетировать произведение с оркестром. Теперь у него появляется новая задача — убедить в своей трактовке каждого музыканта, вселить в него желание играть именно так, как он мыслит и слышит это произведение. А если дирижеру предстоит работа с незнакомым ему оркестром? Как найти подход к новым людям? Репетиция назначена, все музыканты собрались на сцене и вот в зал заходит дирижер и направляется к музыкантам. В этот самый момент музыканты уже чувствуют, что он из себя представляет. На энергетическом уровне, по походке, по взгляду. Дирижер должен обладать лидерскими качествами. Быть диктатором. В музыке не может быть компромиссов. Музыканты — очень чувствительные личности. Если они почувствуют слабину дирижера, ему будет очень трудно руководить оркестром. Что делать, если музыкант отказывается принимать трактовку или у него просто нет настроения играть? Профессиональный музыкант, как и дирижер, должен оставить все свои проблемы в стороне. Когда он на сцене, он делится с публикой радостью. Я никогда не допущу, чтобы музыкант «грустил» на сцене, думал о своих проблемах или «витал в облаках». Один исполнитель, который играет без настроения, портит игру остальных членов музыкального коллектива. Лично я стараюсь своей энергией зажечь в нем артиста, увлечь его игрой, и, когда я вижу, что он отдается музыке и является частичкой единого музыкального организма, — я ликую!

Есть ли произведения, которые вы играете с особым чувством? Любимые произведения? Опера «Аида» и «Реквием» Джузеппе Верди, и «Симфония № 2» Рахманинова. К опере «Аида» у меня особое трепетное отношение, потому что это была первая опера, которую я исполнил. Музыка Рахманинова мне нравится потому, что в каждом произведении чувствуется проявление загадочной и широкой русской души. Доводилось ли испытывать необъяснимые чувства во время дирижирования? У меня раз пять было такое состояние — я настолько заводился во время концерта. что понимал, что нахожусь совершенно в другом измерении. Разумом я где-то далеко, а телом здесь, на концерте. Это сродни медитации — происходила полная трансформация сознания. Как выглядят будни дирижера? У дирижера нет будней, есть только концерты, репетиции и ежедневная работа над новыми произведениями. Отработал концерт и вечером начинаешь готовиться к новому концерту. Если выпадают выходные дни — я играю в футбол. Это моя вторая страсть в жизни. Музыка и футбол дополняют друг друга. И там, и там есть эмоции, переживания, желание творить и создавать. Беседовала Юлия Тищенко Фотографии: Антон Володин Вы пишите музыку? Я пишу музыку всю свою жизнь.

До недавнего времени писал и откладывал в стол. Знаете, не было ощущения, что готов представить свои труды публике. А сейчас я понял, что время пришло. Благодаря постоянной работе с великими классическими произведениями у меня появилось новое мышление, новое осмысление всего происходящего, открылась новая грань моего таланта и я готов ее реализовывать. Я пишу красивую эстрадную музыку о любви и чувствах, с душой и смыслом.

www diadiura.com

Интервью

Эдуард Дядюра: Уровень оркестра всегда определяется его руководителем

23 февраля в ростовской областной филармонии пройдет концертная программа с участием итальянской оперной примы Марии Литиции Гросселли. О том, чем удивят российского зрителя итальянские мастера, рассказывает дирижер Эдуард Дядюра.

Концерт посвящен 200-летию со дня рождения итальянского композитора Джузеппе Верди. Будут исполнены его лучшие арии из опер "Отелло", "Аида", "Травиатта", "Сила судьбы". Во втором отделении будет выступать только симфонический оркестр. Он исполнит произведение "Картинки с выставки".

У вас уже были совместные репетиции с ростовским симфоническим оркестром?

Да.

Как вы оцениваете его уровень?

Уровень оркестра всегда определяется его руководителем. Я уже четвертый год приезжаю в Ростов, выступаю с оркестром и наблюдаю положительную динамику коллектива. Сейчас коллектив возглавляет известный дирижер Александр Маркович Поляничко. Это великий мастер и, благодаря этому человеку, коллектив поднимает свой художественный и профессиональный уровень. И это радует. Ростовский симфонический оркестр - это оркестр с большими традициями.

Вы работали со многими симфоническими оркестрами в разных городах мира. Есть ли у вас какая-то неизменная система поведения, с которой вы приходите в совершенно разные оркестры?

Взаимосвязь складывается в процессе работы. Если ты настоящий профессионал и знаешь свое дело, то музыканты тебя понимают, и налаживается творческий контакт. Нет особого рецепта. Но ты делаешь свое дело. Профессия дирижера - это профессия жестов, мимики, взгляда. Поэтому, когда ты отдаешься музыке, то музыканты тебя понимают.

Кто сейчас приходит слушать классическую музыку?

Публика молодеет. Это импонирует, поскольку молодая публика - это твои потенциальные слушатели в будущем.

А как вы относитесь к современной музыке?

Да. Я часто езжу в машине и слушаю радиостанции. Я люблю песни моей молодости, песни 90-х годов. Особенно мне нравится Алла Пугачева, Игорь Крутой, Валерий Меладзе. То есть музыка о любви, романтике и чувствах.

А как вы попали в мир классической музыки?

В моей семье никто не занимался музыкой. В пять лет я почувствовал в себе тягу к музыке.

А кого вы считаете своими учителями? Уровня кого вы бы хотели достичь?

У меня есть три идеала. Это мой педагог, величайший маэстро Юрий Иванович Симонов, который является одним из лучших дирижеров в мире. Рикардо Мутти - это тоже мой кумир, потрясающий итальянский дирижер. В 18 лет я приехал в Москву, и туда на гастроли приехал театр Ла Скала. Там я впервые увидел этого дирижера, и он влил в меня такую мощную энергетику и открыл глаза на совершенно иной мир оперы. Третий человек - это Валерий Гергиев. Это один из великих менеджеров, интерпретаторов, директоров. В этом человеке сочетаются все качества, которые необходимы дирижеру. Его знает весь мир.

На ваш взгляд, как можно популяризировать классическую музыку?

Должна быть большая пропаганда классической музыки, это дело государства. Надо хотя бы раз в неделю показывать какие-то оперные спектакли, вечера классической музыки. Прививать любовь к классической музыке надо с детства. Поэтому хотелось бы, чтобы родители отдавали своих детей не только в спортивные секции, но чтобы они прививали им любовь к классической и оперной музыке.

Вы гастролируете по всему миру. Чем-то отличается публика?

Публика, которая слушает классическую музыку, - это особенная публика. Это люди с особым интеллектом, с особым чувством души. Их объединяет одно — классическая музыка. Но, на мой взгляд, славянская публика самая отзывчивая и понимающая.

Насколько тяжело классическому музыканту в России финансово?

Это особая тема, она очень болезненна, потому что в регионах искусство находится на низком уровне. Я сейчас говорю о зарплатах. Я был сейчас в Пензе. Там музыкант получает 8 тысяч в месяц. Какая у него перспектива? Людям надо кормить семьи. Поэтому особый вид людей идет заниматься классической музыкой. Это настоящие фанаты, это слуги музыки.

Как можно изменить эту ситуацию? Это должна быть государственная поддержка или спонсорство?

К счастью, сейчас многие оркестры в Москве и Санкт-Петербурге имеют Президентские гранты. Там музыканты получают по 70-80 тысяч. Но это единицы. А все региональные оркестры находятся в бедственном положении.

А как развито спонсорство?

В США и Европе все оркестры существуют за счет спонсоров. В России бизнес пока не охотно спонсирует классику.

Интервью 21 февраля 2013г

Rambler's Top100